Важно заметить, что священные знания никогда не делали акцент на смысле. Мы стали делать это позднее, когда свели эти знания к записям. Если что-то написанное лишено смысла, это кажется бредом, поэтому было необходимо придать этим написанным словам какой-то смысл. И все же еще существуют отдельные части ведического знания, смысл которых невозможно расшифровать, — и это подлинные знания, потому что они абсолютно фонетические. Они не передают никакого смысла.

Например, никогда не возникает вопроса о том, что означает тибетская мантра «Ом мани падме хум», потому что весь ее смысл — в звучании. Аналогично, нет вопросов о каком-либо смысле мантры «Аум», но она вызывает звуковые вибрации, которые обладают особым эффектом. Когда медитирующий снова и снова повторяет «Ом мани падме хум», этот звук оказывает влияние на определенные чакры и их активность. Это не вопрос смысла — смысл заключается в самом звуке. Поэтому тот факт, что в древних знаниях значение придавалось не смыслу, а пользе, извлекаемой из их воздействия, заслуживает нашего особого внимания.

Будду как-то спросили: «Что есть истина?» Он ответил: «Истина — это то, что может быть использовано». Истину можно определить как то, что может быть использовано. Наука определяет истину сходным образом. Ее определение будет прагматическим: истина — это то, что может принести пользу для жизни, и то, что может быть доказано.

Если говорят, что при смешивании кислорода и водорода получается вода, мы не задумываемся, верно ли это утверждение или нет; если мы можем увидеть собственными глазами, как при смешивании кислорода и водорода образуется вода, оно истинно, в противном случае — нет. Утверждение не обосновывает само себя — его обосновывает его польза. Если таким образом можно получить воду, это должно быть доказано и наглядно продемонстрировано. Теперь наука заимствовала это определение истины, которое религия приняла уже пять тысяч лет назад. В религии критерием истинности являлась польза.